Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Прокуратура возбудила дело против «Свидетелей Иеговы» в Котласе за экстремизм

Прокуратура возбудила дело против «Свидетелей Иеговы» в Котласе за экстремизм  4 Сентября 2015

Обыски прошли в котласском отделении тоталитарной секты «Свидетели Иеговы» (Архангельская область). Правоохранительные органы изъяли в так называемом «Зале царств» города Котласа крупную партию литературы, признанной в судебном порядке экстремистской.

Как сообщает ИА «Православие на Северной земле» со ссылкой на региональный антисектантский центр «Гражданская безопасность», Котласская прокуратура возбудила в отношении секты дело об административном правонарушении по ст. 20.29 (производство и распространение экстремистских материалов).

Напомним, что весной 2015 года оперативники изъяли у иеговистов в Архангельске более 600 копий изданий, внесенных в Федеральный список экстремистских материалов. С резкой критикой деятельности секты тогда выступили известные общественники и политики региона: зампред Комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Ольга Епифанова, вице-губернатор Архангельской области Роман Балашов, депутат Архангельского облсобрания Александр Дятлов, заслуженный художник РФ Сергей Сюхин и др.

Как отметили в центре «Гражданская безопасность», «Свидетели Иеговы, испугавшись за судьбу архангельского отделения, бросили в бой значительные силы».

«В Архангельск из Петербурга были срочно делегированы два высокопоставленных иеговиста, которые обивали пороги во властных кабинетах, требуя прекратить гонения на "мирную христианскую религию". В архангельские СМИ была направлена настоятельная просьба опубликовать рекламно-хвалебную статью о секте с целью защиты ее чести и деловой репутации. И одновременно иеговисты продолжили распространять в Поморье экстремистскую литературу. Большего цинизма и лицемерия сложно придумать!», — заявил представитель «Гражданской безопасности».

По его словам, один из руководителей российского подразделения секты Ярослав Сивульский в своем ответе, опубликованном в ряде региональных СМИ, прибег к «излюбленной тактике умолчаний и подтасовок».

«Сивульский пишет, что Свидетели Иеговы всегда обращаются за медицинской помощью, и каждый верующий вправе сам решать, как поступать в конкретной ситуации. Однако он умалчивает, что запрет переливания крови является для иеговистов религиозным догматом, нарушать который они не должны даже под угрозой смерти. Именно из-за этой варварской доктрины в России только с 1998 по 2010 гг. погибло восемь детей. И это лишь известные случаи!», - продолжил общественник.

Также Сивульский утверждает, что Свидетели Иеговы не запрещают своим членам поддерживать отношения с близкими людьми, не разделяющими их религиозные верования. «Это очередное лукавство! В наш центр за последние годы обратилось около 10 человек, чья семейная жизнь оказалась разрушена из-за секты. Мы знаем родителей, с которыми отказались общаться их дети, ставшие Свидетелями Иеговы. И такими фактами просто переполнены интернет и СМИ», - пояснил эксперт антисектантского центра.

Кроме того, он выразил несогласие с заявлением Ярослава Сивульского о том, что Свидетели Иеговы - это «общеизвестная христианская религия».

«Ни одна из христианских конфессий (Православие, католицизм, протестантство) никогда не считала и не считает Свидетелей Иеговы христианами. Какое отношение к христианству имеет секта, которая до 1953 года исповедовала, что некий бог Иегова управляет нашей Землёй со звезды Альцион? Не являются христианскими по совести и многочисленные злоупотребления Свидетелями Иеговы нормами российского права. В 2010 году Роскомнадзор запретил распространение в России журналов «Пробудитесь!» и «Сторожевая башня». Тем не менее, Свидетели Иеговы продолжают миллионными тиражами завозить с территории Германии те же самые журналы, но теперь без названия. После многократных предупреждений о нарушении закона «О митингах, шествиях и демонстрациях», уличные вербовщики секты в Архангельской области нашли оригинальный способ обойти и эту законодательную норму. Теперь "миссионеры" стоят на расстоянии 10-15 метров от стенда со своей печатной продукцией и уже по одиночке, а не вдвоем, как строго предписывает их учение. Ссылки Сивульского на некие положительные экспертизы выглядят совершенно неубедительно, так как деятельность секты в судебном порядке признана разрушительной и уже запрещена в ряде регионов страны, причем эти решения подтверждены Верховным судом», - сказал представитель «Гражданской безопасности».

В заключение эксперт антисектантского центра отметил, что прекращать свою деструктивную работу секта не будет: «Упёртость Свидетелей Иеговы и их категорическое нежелание подчиняться нормам права вызваны не столько религиозными мотивами, сколько полной зависимостью Управленческого центра Свидетелей Иеговы в России от штаб-квартиры секты в Бруклине (США). Только этот факт делает организацию иеговистов потенциально опасной с точки зрения национальной безопасности и сохранения суверенитета во внутренних делах».

На фото: уличные "миссионеры" Свидетелей Иеговы в Архангельске

Источник: http://www.pravoslavie-nord.ru/2015/1/12599

Пресс-служба Архангельской епархии
4 Сентября 2015

http://arh-eparhia.ru/news/?ELEMENT_ID=51118

Отец Олег Ягнитев:«Шенкурск не растерял свою святость»

Отец Олег Ягнитев:«Шенкурск не растерял свою святость»13.08.2013

Беседа главного редактора «Правды Северо-Запада» Ильи Азовского с настоятелем шенкурского храма Зосимы и Савватия Соловецких отцом Олегом Ягнитевым.

Илья Азовский: Отец Олег, я сегодня, гуляя по Шенкурску, видел очень колоритные развалины бывшей Сретенской церкви. Люди мне пояснили, что еще лет 20 назад здесь была баня. Из истории мы знаем, что в церквях большевики устраивали клубы, склады. Но чтоб бани...

Баня прекратила существование из-за того, что она состарилась, или люди поняли, что это неприлично?

Отец Олег: То, что люди поняли, это точно не так. Так же, как и Свято-Троицкий собор, где был кинотеатр, он просто сгорел. Причем два раза, первый восстановили, второй раз не стали.

Илья Азовский: В этом есть какая-то мистика?

Отец Олег: Там были видения ангелов. Я приехал в Шенкурск в 2006 году, работы было, конечно, очень много. Приходил дед, высохший весь, жалею, что не записал. Он возил пленки в кинотеатр, рассказывал, что привез киноленты и стали они с другом-кинооператором разбирать. И тут услышали пение восточное в алтаре, что наверное из Византии. Страшно, волосы зашевелились. Чуть не поседели оба.

Илья Азовский: Вы и прихожане облагородили территорию вокруг старинного разрушенного Свято-Троицкого собора, что прилегает к главному храму Шенкурского района преподобных Зосимы и Савватия Соловецких. А нет ли желания восстановить храм?

Отец Олег: Я думаю, что надо начинать с бессмертного — с заботы о человеческих душах. А разрушенных церквей, действительно, еще немало на нашей земле. И это прискорбно.

Будет надобность — люди храмы восстановят, с Божьей помощью.

Вот пример: в Шенкурске есть девушка — наша прихожанка, я ее благословил, она благоустраивает территорию вокруг разрушенной старинной Сретенской церкви. Ведь это нехорошо: устроили помойку, а там наши предки молились, слезы лили, радовались, детей крестили.

В Шенкурске все каменные храмы возведены в XIX веке. До этого строили деревянные церкви. Некоторые чудесным образом сохранились и по сей день.

Например, храм Георгия-Победоносца, 1732 года постройки, что в деревне Котошка, и деревянная церковь в деревне Сюма.

В Котошке настолько уникальная церковь, что не надо быть экспертом в области деревянного зодчества Русского Севера, чтобы понять, что это уникальная постройка.

А у нас был здесь монастырь. Сегодня в Шенкурске сохранился и действуют зимний храм Зосимы и Савватия Соловецких, келейный корпус, где до революции жили монашки.

Замечу, что шенкурский женский монастырь был известен своими золотошвейными мастерскими.

Екатерина Великая много жертвовала в этот монастырь. Храм Зосимы и Савватия Соловецких начала строить именно она.

Императрица прибыла в Шенкурск на корабле по реке Ваге. В центре города и по сей день есть место с названием Екатерининский ручей, — по одной из легенд Екатерина II заплыла по нему прямо в центр города. Ей оказали достойный прием.

Наш храм строили очень долго, почти тридцать лет. Внутри он не был расписан фресками, это дорого, ведь росписи делались по сырой штукатурке, иконописец должен иметь особый талант от Бога. В русской традиции белые храмы, росписи пришли из Византии, они более богато выглядят, а белый храм — цвет непорочной чистоты.

Илья Азовский: Сегодня в храме происходят чудеса?

Отец Олег: У нас есть чудотворная икона Спасителя, очень старая, письмо профессиональное, явно писал не народник, а профессиональный иконописец. Икона была очень темная, еще до меня привозили реставратора, он должен был умереть, а говорят, до сих пор жив.

Болезнь у него была, врачи сказали, три месяца жить осталось, но он икону расчистил и излечился. Еще у нас есть святой Преподобный Варлаам Важский, новгородец, жил в XV веке. Он был очень богатым человеком, купил эти земли, основал Иоанно-Богословский монастырь в Смотроковке, 2 июля мы ходим туда крестным ходом 24 километра.

Правда, мало что осталось, каменный и деревянный храмы разрушены, часовня есть, в ней молебен служим. Недавно монастырская дорожка открылась — выложенная из известнякового камня. Это подарок от Преподобного на юбилейный, пятый, крестный ход.

На той неделе всего на сутки приезжал священник из Нью-Йорка Отец Виктор —служит в Русской Православной Церкви за рубежом.

История его визита в Шенкурск такова: Не так давно Отцу Виктору явился Святой, который однажды разрешил его сложную жизненную ситуацию. На вопрос священника «Кто ты?» был ответ: Варлаам Шенкурский.

Илья Азовский: А что может значить явление святых?

Отец Олег: Я недавно освящал квартиру бабушке и дедушке, у них в углу две иконы Луки Войно-Ясенецкого и Матрены Московской. Я спрашиваю: живы эти люди?

Нет, конечно, давно умерли. А как же весь мир им молится и помощь получает?

Мы что, от разложившихся трупов получаем помощь?

Разложилось тело, а душа жива, значит, и люди живы. Ведь помощь та явная.

После смерти особо ничего не поменяется, если был ты в жизни дрянью, то и там ангелом не станешь.

Поэтому и должны мы заботиться о своей душе, пока не расстались с телом.

Хочется нам пить — телу без разницы, что пить, а душа начинает выбирать, сладенькой водички или ключевой. Тело может сказать: хочу спать, а душа говорит, нет, держи автомат, надо Родину защищать, тело говорит: да зачем, а душа говорит: есть долг.

Илья Азовский: В Индии похороны проходят как фестиваль, поскольку люди искренне радуются за умершего, и как мне объяснили, в России люди жалеют больше себя, что им будет плохо без умершего.

Отец Олег: Тело болеет одной болезнью, по сути — смертью, а душа вечна. У нас же горе от разлуки. Апостол Павел говорит: вы не горюйте, как те, кто не имеет упования, мы же расстаемся на время. Человек перестает быть человеком, если у него нет такого великого дара, как воля. Верить — это не только верить, но и доверять. Бог — бесконечный источник жизни.

Илья Азовский: Из истории мы знаем, что христианизация Севера, в том чиcле и Шенкурска, прошла мирно. Чудь белоглазая жила вместе с новгородцами, а потом растворилась. Почему, как вы думаете, не было жертв и кровопролитий?

Отец Олег: Христианизация шла поступательно и медленно. С Юга на Север. И обращение в Православие на Руси проходило мирно. Это был выбор людей.

Илья Азовский: Почему в Шенкурске нет никаких сект, западных проповедников? В нашей области это, пожалуй, единственный город.

Отец Олег: Шенкурск стоит как бы особняком, здесь практически нет воровства — коляску, велосипед можно у дома оставить, никто не возьмет. Здесь практически нет заезжих, как например в Коноше, мы же, бывает, оторваны от «большой земли» в паводок. Это кует свой местный менталитет, здесь все есть понемножку. Когда я сюда приехал, мне 15-летний мальчик сказал: батюшка, это же красный город — вам здесь будет страшно жить.

Но что отрок, если даже взрослые рассказывали, как в Петербурге по радио слышали, что в Шенкурске, якобы, был закрыт первый в России Православный храм...

А другие люди видели политическую карту мира, где отсутствовал Архангельск, зато Шенкурск был обозначен огромной красной звездой.

Город называли колыбелью революции в Архангельской и Вологодской губерниях. Здесь было очень много политических ссыльных.

В то же время при населении Шенкурска чуть меньше десяти тысяч человек в городе имелось семь церквей и монастырь.

Шенкурская земля славится такими святыми, как Преподобный Варлаам, Георгий Шенкурский, Афанасий Наволоцкий, Захария Шенкурский.

Земля здесь святая, намоленная. Здесь всегда жил благочестивый и праведный народ, и Шенкурск не растерял свою святость

http://arh-eparhia.ru/publications/?ELEMENT_ID=37302

Главное богатство Севера — это люди и храмы (1 часть)

Митрополит Архангельский и Холмогорский Даниил: Главное богатство Севера — это люди и храмы19.06.2013

Интервью митрополита Даниила о епархиальной жизни очень перекликается с размышлениями митрополита Саратовского и Вольского Лонгина. И это связано не только с тем, что оба они вышли из стен Троице-Сергиевой лавры. Их объединяет стремление организовать приходскую жизнь, вдохновить священников на самоотверженное пастырское служение, поддержать их миссионерские труды. Конечно, невозможно обойти стороной и строительство храмов, но при всей важности этой задачи главное все-таки люди.

— Ваше Высокопреосвященство, несколько лет назад вы управляли Сахалинской епархией и мы с вами говорили о церковной жизни на Дальнем Востоке. Более двух лет вы находитесь на Архангельской кафедре. Что для вас оказалось новым по сравнению с Сахалином?

— Прежде всего я увидел много общего. С Сахалина начинается Россия — это Дальний Восток, и с Архангельска начинается Россия, только с севера. Здесь Белое море, там — Охотское. Климат похож, народ тоже похож. Что меня здесь сразу поразило, так это множество древних храмов и святынь. Отвык я уже от этого. Мое духовное становление прошло в стенах древней Троице-Сергиевой лавры. 17 лет я был в ней насельником. И вот, живя в этой прославленной обители, молясь в ее древних храмах, я привязался к ней всей душой. Но по-настоящему понял это лишь тогда, когда всего этого оказался полностью лишен.

Приезжаю я на Сахалин, а там практически ничего нет. Несколько новых храмов, даже ни одного старого креста не нашел. Собор, который именовался кафедральным, выглядел как «часовня с алтарем». Это был новодел, да и размер совсем небольшой. И больше в городе не было ни одного храма, где можно было бы помолиться. Богослужение совершалось в наскоро приспособленных помещениях — квартирах или частных домах. Это очень угнетало.

Когда приехал в Архангельск, я увидел совсем другую ситуацию. Здесь множество святынь, храмов, часовен. На Русском Севере сохранились уникальные памятники деревянного зодчества. Но, к сожалению, это всё в таком страшном состоянии, что берешься за голову, и хочется это спасти, но с горечью понимаешь, что сил и средств на это не хватит.

Если говорить о самом городе, то меня поразило, что Архангельск как будто остановился в своем развитии. Я попал в прошлое лет так на 20. Даже Южно-Сахалинск по сравнению с ним выглядит более современным. В деревнях часто видишь такую картину: старые дома, разбитые дороги почти без асфальта. Здесь этого хватает, особенно на окраинах. Но в этом есть и свой плюс. Значит, народ на 20 лет чище. Более открытый, искренний. Я убедился, что главное богатство Севера — это люди и храмы. Эти храмы замечательные. И когда я приехал на Соловки, конечно, Соловки никого не оставляют равнодушным. Сийский монастырь у нас, Артемиево-Веркольский монастырь. Увидел еще разницу в монахах. Лавра — это все-таки столичные монахи. А здесь монахи особенные труженики. И священники настоящие подвижники. На них лежит вся тяжесть устроения церковной жизни после десятилетий гонений.

На Архангельской земле служат священники, которых я знал лично, еще живя в лавре. Протоиерей Николай Карпец в Котласе служит. Он нередко приезжал в лавру, когда я был благочинным, и всегда обращался: «Отец благочинный, можно послужить?» В Архангельск приехал и встретился с ним как со старым знакомым.

Отец Михей — игумен Кожеезерского монастыря. Его я тоже знаю с лаврских времен. Он пел в хоре. Признаюсь, много лет назад я переманил его из Оптиной пустыни в лавру, и он управлял нашим хором. А потом он сказал: «Суетно у нас в лавре!» И уехал сюда, в Архангельскую землю, здесь принял постриг. Мы с ним встречаемся. Отец Арсений здесь есть, тоже замечательный игумен. Мы с ним давно не виделись. Он тоже в лавре подвизался. Так что, когда приехал, я не почувствовал себя чужим.

Но Святейший Патриарх, напутствуя меня перед отъездом в Архангельск, сказал: «Тяжелая епархия...». И, действительно, я вскоре в этом убедился.

— Как вам Патриарх объяснил, почему тяжелая?

— Нет, подробно мы не говорили, но первая задача, которую он мне поставил, — это строительство кафедрального собора. Он сказал: «Собор практически не строится. Это неправильно, и я перед вами ставлю задачу: начать активное строительство». Когда приехал, я, честно говоря, испугался. Собор для Архангельска — это грандиозный проект.

И духовенство говорит: «Народ у нас северный, вы не спешите, владыка. У нас вначале присматриваются и только потом будут помогать». Мне подробно рассказали обо всех трудностях строительства. «Бедный владыка Тихон, — подумал я. — Он, может быть, безвременно ушел еще и потому, что с этим собором ему было невыносимо трудно. А кто я такой по сравнению с ним? Он тут всех знал, и то ему было тяжело. Я же никого не знаю. Как вести эту стройку? Как мне Святейшему объяснить: здесь люди сначала присматриваются, а потом уже будут помогать?» А Патриарх сразу сказал включиться в работу. У меня остался только один беспроигрышный вариант — молитва, сколько есть сил.

Я приехал и сразу же начал служить. Почти две недели — утром и вечером, утром и вечером. Между службами принимал священнослужителей и приходящий народ. Потом вечером перед службой мы пили крепкий чай, чтобы взбодриться, и я снова шел на службу. Вот такой марафон. Через несколько дней наш старейший клирик протоиерей Владимир Кузив мне говорит: «Владыка, сбавьте темп, а то вас не хватит! У нас север, вы что-то стартанули слишком резво, не дай Бог, заболеете». Я чувствую, что он за меня переживает. А я ему ответил: «Отец Владимир, я же монастырский человек, я привык жить в ритме. Для меня богослужение как воздух». На службах я всё время просил Бога: «Господи, сделай всё необходимое не ради меня, а ради этого святого места, потому что это особая земля!»

— Вы имеете в виду ХХ век, новомучеников и жертв политических репрессий?

— Когда я познакомился с историей края, я понял, что она полита не только потом и слезами подвижников, Архангельская земля обильно полита кровью мучеников и исповедников. Сюда привозили людей со всей России! Баржами. Часть топили, расстреливали, живьем зарывали и потом притрушивали землей. Даже с животными так не поступали. Это было что-то ужасное! Я побывал на Соловках. Этот СЛОН потом переименовали в СТОН. Это святая земля! И я стал молиться и просить: «Святые подвижники, новомученики, все, лежащие в нашей северной земле! Мы же с вами единое целое. Церковь — воинствующая и торжествующая. Помогите мне, помогите! Не ради меня, ради тех людей, которые здесь живут и будут жить».

Во многих епархиях построены большие просторные храмы, где всё духовенство епархии может собираться вместе. А у нас нет такого храма. И люди жалуются: «Владыка, бабушки падают в обморок, духота, влажность большая. Детей могут буквально затоптать. И это в большие праздники!» Я стал просить священнослужителей: «Братья, давайте молиться!» И мы все стали молиться. Это соборный труд. Один в поле не воин.

— Как сегодня идет строительство собора?

— Когда я приехал, ситуация была такая: сваи забиты, плиты частью положены, и больше никакого движения нет. Я стал обращаться: «Люди, помогите!» И некоторые говорят: «А мы давали деньги, но не знаем, где они, как они использовались». Получается, что они Церкви не верят. Что делать? И я решил так: «Хорошо, вы не верите, а мы всё равно будем делать!» Одни не верят, другие — верят, и получается, Господь выводит как-то на людей. Из Москвы пришла помощь и даже с Сахалина чуть-чуть. И пробежала первая искорка между прежним губернатором Ильей Михальчуком и мной.

И мэр Виктор Николаевич Павленко недавно признался: «Владыка, было дело, я на ваши слова обиделся. Вы когда только пришли, то в интервью сказали: «Я приехал и впервые увидел город без лица. Духовное лицо города — это кафедральный собор, а здесь его нет. Все наши соседи давно построили кафедральные соборы. В Мурманске уже второй строится, а они еще севернее нас. У нас же ничего нет. Мы с вами самые отсталые, в хвосте. В каком состоянии наши храмы!» И мэр говорит: «Я вначале удивился: как это нет лица? А потом, понял: его нет!» И сегодня я вижу, у нас и мэр, и новый губернатор Игорь Анатольевич Орлов, и бизнесмены — все включились потихоньку. Прошло полтора года, и один местный бизнесмен говорит: «Я рассказывал своим товарищам по бизнесу, что пришел к митрополиту Даниилу и честно ему сказал, что у меня есть недоверие. А владыка сказал, хорошо, не буду у вас просить. Но прошло полтора года, я ничего не вкладываю, мои товарищи не вкладывают, а храм строится такими темпами, что просто чудо!» Мы сегодня уже до куполов дошли. Мы снова встречаемся с этим бизнесменом, и он говорит: «Владыка, всё! У нас к Церкви вопросов нет, во всяком случае у меня. Я вижу, что вы вкладываете в собор больше, чем даже епархии жертвуют».

Кстати, изучив проект, я понял, что далеко не во всем с ним согласен. Пришлось настаивать на внесении целого ряда изменений. Во-первых, было необходимо увеличить собор. «Владыка, — возражают мне. — У нас и так денег нет, а вы его увеличили». Но мои предложения относятся только к локальным конструктивным изменениям. Часть объема переходит из нижнего храма в верхний. После долгих размышлений я отказался от актового зала. Всё-таки мы живем на Севере. Нам нужны зимний и летний храмы. В зимнем меньше людей собирается, он теплый. Верхний храм будет огромный, и понятно, что протопить его никаких денег не хватит. Служить будем каждый день, но народа в будни в храме не так много. Думаю, что это всё еще последствия атеизма, который как каток прошел по нашей земле. Только за 15 лет с 1918 по 1933 год в Архангельской епархии закрыли и разрушили 250 церквей. Старожилы говорят: «Православных не просто сажали в тюрьмы и уничтожали, само православие ненавидели и везде высмеивали».

— Вы говорите о борьбе с православием как государственной политике?

— Вот простой пример. Прошлым летом я служит на празднике праведного Артемия Веркольского. После всенощного бдения я выхожу из храма — такой замечательный, солнечный вечер — и говорю: «Господи, какая красота! Каким же Веркольский монастырь был в годы расцвета?» Стоит рядом дед и говорит: «Владыка, а я помню, какой это был монастырь! До войны он сохранился полностью. Там коммуны были, еще что-то, но кресты с куполами стояли, и их не трогали. И вот после войны стали ломать кресты. Накинули веревку, к реке вышли, матюгаются, ломают кресты. Бабушки плачут, стоят на коленях, а я был еще пацаном. У меня отец погиб на фронте. Мама одна воспитывала. Я принес в школу Евангелие, у меня его нашли, увидели, то ли оно как-то выпало. Меня вызвали в учительскую, поставили в углу, я два часа простоял. Потом собрались педагоги и стали говорить: «В нашем селе выродок появился. Нужно его с матерью выселить из нашего села!» А выселить — это что? Куда? Мать страшно напугалась, все напугались. Вот какое отношение было к верующим». Когда он это рассказал, я понял, как же здесь было трудно.

Выжигали каленым железом веру, потому что вера — это основа. На Севере без веры народ превращается в безликую толпу, которая садится на стакан. Конечно, пьянство — это болезнь всей России, но у Севера особенно. Кстати, вот чем еще похожи Сахалин и Архангельск. Я приехал, а мне говорят: «Что такое Архангельская область? Есть у нас такая пословица: треска, доска и тоска». И я думаю: «Как это созвучно с Сахалином!» Когда Чехов побывал на Сахалине, то он оставил такую запись: «Сахалин располагает к угрюмому пьянству».

Вернемся к строительству. Когда мы стали вносить изменения в проект, первая реакция губернатора была довольно резкой: «Это удорожание проекта!» А я: «Должен быть нижний храм, обязательно!» Вскоре губернатор согласился, а потом говорит: «Владыка, вы же не побоялись мне перечить! Но я увидел, что для вас храм, его облик выше каких-то формальных отношений».

Священнослужители тоже присматриваются. И когда они увидели, что саму идею служения я ставлю на первое место, у нас постепенно сложились со всеми добрые отношения. Моя дверь всегда открыта, я из лавры и привык жить большой общиной. И Господь показывает и посылает мне замечательных людей.

Совсем недавно удалось приступить к возрождению женского Сурского монастыря. Это самый северный монастырь в нашей епархии, 450 километров от Архангельска. Я приезжал, с одними монахинями поговоришь, с другими… Некоторые отговаривали: «Владыка, у вас там и далеко, и холодно, мы уже не те, что были сто лет назад, сестрам очень тяжело. Где же вы найдете игумению?» Я так отвечал: «Не я буду искать. Искать будет батюшка святой Иоанн Кронштадтский. Я только ему помогаю. Я его помощник. Я пономарь у батюшки отца Иоанна». Кто-то улыбался. А Господь помог. Не только благотворители появились, которые стали активно вести строительство. Самое главное, собираются те, кто будут здесь жить, нести службу. Постоянного священника найти пока не могу — это роскошь для Суры. А игумению найти — это вдвойне тяжело, но ведь получилось! Одна из сестер Иоанновского монастыря, матушка Митрофания, на 72-м году жизни к нам приехала. Я ее попросил побыть в монастыре год. Когда человек пожилой, больной, трудно ему. Я постоянно звонил: «Матушка, как вы там?» Переживаю за нее. Она всё время отвечает: «Владыка, мне так тут хорошо! Внутренне хорошо». Да, она родом из Петербурга, всю жизнь прожила в городе. Мы говорим о привычке к горячей воде и прочим удобствам. А здесь — небольшая хатка. Она и казначей, и строитель, всё в одном лице. И как ей трудно-то. Там и сестры были еще. Молодцы они, некоторые помогли ей. Это чудо Божие, что она согласилась. И в конце концов она согласилась остаться. Святейший Патриарх ее назначение уже утвердил.

Весной и летом не доехать, реки разливаются, а летом однажды я поехал. Люди здесь добрые, дали машину. Поехали в Суру с наместником Троице-Сергиевой лавры архиепископом Феогностом. Эти восемь часов езды, постоянно по ухабам. Спина болит, хотя джип был хороший. Владыка Феогност говорит: «Как ты тут ездишь?! Тебе же нужно на вертолете летать!» Ну вертолета нет, и не думаю, что появится.

В Архангельской епархии создан отдел по взаимодействию Церкви и общества

В Архангельской епархии создан отдел по взаимодействию Церкви и общества23 Ноября 2012

В Архангельской епархии создан отдел по взаимодействию Церкви и общества. Распоряжение об этом подписал митрополит Архангельский и Холмогорский Даниил. Руководителем отдела назначен настоятель прихода с.Пинега (Пинежский район Архангельской области) иерей Петр Кузнецов, секретарем - настоятель Успенского храма в Архангельске иерей Даниил Горячев.

Новая структура создана в связи с возрастающей необходимостью активно развивать, совершенствовать и систематизировать диалог Церкви и общества. Отделу поручено координировать связи с органами законодательной власти, политическими партиями, профессиональными и творческими союзами, а также любыми иными институтами гражданского общества на канонической территории Архангельской епархии.

Иерей Петр Кузнецов родился в 1975 году в городе Южно-Сахалинске (о.Сахалин). Окончил среднюю специализированную гуманитарную школу №225 города Ленинграда в 1991 году. В 1997 году принял Таинство Крещения в храме иконы Владимирской Божией Матери. В этом же году поступил в Санкт-Петербургскую государственную академию театрального искусства на факультет режиссуры.

С 1997 года нес послушание директора гостиницы и экскурсовода в Коневском Рождество-Богородичном монастыре (Ленинградская область). Позже работал реставратором в Санкт-Петербургской епархии (принимал участие в реставрации подворья Оптиной пустыни, Благовещенской церкви) и историком-архивистом на Патриаршем подворье Феодоровского городка (г.Пушкин, Ленинградская область). Проходил обучение на факультете теологии Санкт-Петербургского института философии и богословия.

С 2007 года нес послушание алтарника и начальника паломнической службы на приходе храма Святых Царственных Страстотерпцев (г.Санкт-Петербург), трудился в отделе по противодействию наркомании и алкоголизму Санкт-Петербургской епархии.

С 2009 по 2010 год по поручению отдела работал социальным работником в областном наркологическом диспансере. Также с 2010 года стал заниматься работой с бездомными и прислуживать в алтаре храма святого апостола Павла при Мариинской больнице (г.Санкт-Петербург).

10 августа 2010 года рукоположен в сан диакона епископом Архангельским и Холмогорским Тихоном в Свято-Иоанновском храме Иоанно-Богословского женского монастыря Архангельской епархии.

26 октября 2010 года рукоположен во иереи архиепископом Петрозаводским и Карельским Мануилом, временно управляющим Архангельской и Холмогорской епархией, в Никольском храме Архангельска.

23 мая 2011 года назначен настоятелем и председателем православного прихода села Пинега Пинежского района Архангельской области.

Пресс-служба Архангельской епархии
23 Ноября 2012


http://www.arh-eparhia.ru/news/index.php?ELEMENT_ID=30089